Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Осип Мандельштам



Кто знает! Может быть, не хватит мне свечи —
И среди бела дня останусь я в ночи;
И, зернами дыша рассыпанного мака,
На голову мою надену митру мрака:
Как поздний патриарх в разрушенной Москве,
Неосвещенный мир неся на голове —
Чреватый слепотой и муками раздора;
Как Тихон, ставленник последнего собора...

 у allin777 в Протокол отождествления.


Архив УМВД по Магаданской обл. Д.№ В-3-2844. Л.7.

72 года назад был подписан пакт Молотова - Риббентропа

***

Тогда еще не воевали с Германией,
Тринадцатый год был еще в середине,
Неведеньем в доме болели, как манией,
Как жаждой три пальмы в песчаной пустыне.


У матери пахло спиртовкой, фиалкою,
Лиловой накидкой в шкафу, на распялке;
Все детство мое, по-блаженному жалкое,
В горящей спиртовке и пармской фиалке.


Зато у отца, как в Сибири у ссыльного,
Был плед Гарибальди и Герцен под локтем.
Ванилью тянуло от города пыльного,
От пригорода - конским потом и дегтем.


Казалось, что этого дома хозяева
Навечно в своей довоенной Европе,
Что не было, нет и не будет Сараева,
И  где они, эти мазурские топи?..


Арсений Тарковский


Потому, что если бы советские войска на 39-й год поддержали польские войска, у немцев не было технических, инвентарных возможностей для того, чтобы вести войну на два фронта - имеется в виду континентальная война против Франции, война против Польши, которую бы поддерживал Советский Союз - они потерпели бы поражение, 39-й год был для них не самым благодатным с точки зрения военно-технических возможностей. Но переговоры шли и, что самое интересное, об этом я расскажу чуть попозже, шли они вплоть до того, как в Москве появился Иоахим Фон Риббентроп. Но до того, как он появился, он отправил секретную телеграмму Шуленбургу.
Д. Захаров, Эхо Москвы
слушать
фотодокументы

под прямым углом



Мы - только под прямым углом,

Наперекор один другому,
Как будто не привыкли к дому
И в разных плоскостях живем,

Друг друга потеряли в давке
И порознь вышли с двух сторон,
И бережно несем, как сон,
Оконное стекло из лавки.

Мы отражаем все и вся
И понимаем с полуслова,
Но только не один другого,
Жизнь, как стекло, в руках неся.

Пока мы время тратим, споря
На двух враждебных языках,
По стенам катятся впотьмах
Колеса радуг в коридоре.

А. Тарковский

неприписное поколение

Главная печаль в том, что  уже наступила эпоха  ухода  еще одного поколения,
не попавшего на фронт, но сполна хлебнувшего ужасы  той войны. 
Не так давно ушел от нас неприписной  Виктор Берковский.

На стихи Д. Самойлова.

Вилли Шнее и мое послание модератору




Уже прошло без малого тридцать лет с тех пор, как  я впервые взял в руки сборник стихов великого русского поэта Арсения Тарковского. Это была тоненькая светло - серая книжица  блокнотного формата,  на одной из страниц которой синел библиотечный штамп.
Поразили две вещи.
1 - е - книга была издана в 1962-м году, и за двадцать лет нахождения на абонементе районной  библиотеки  была на руках лишь единыжды  - в семидесятых, и во второй раз, в восемьдесят первом, взять её " на руки" должен был я.
2 - е - поразило стихотворение о неизвестном мне художнике Вилли Шнее.  Прочитав его, я извел себя догадками.  Очертания блаженных акварелей швейцарского художника Пауля Клее на эстампах, купленных мной на Невском проспекте, не давали мне покоя и  словно  подталкивали  к  тайне, которую хотел сообщить своему читателю опальный поэт.
Прошло еще два года, и в 1983-м году, раскрыв оглавление  вновь изданного сборника стихов Тарковского, я с волнением прочитал настоящее название этого стихотворения.  Да,  я оказался прав. И, о радость, еще при жизни великий поэт и отец великого режиссера, смог вернуть написанному несколько десятилетий назад стихотворению  настоящее имя.
С тех пор я не могу прощать всякий вид насилия над искусством.
Это - как обидеть кошку или щенка.
Бойся цензор, берегись модератор, око за око - я объявляю вам  беспощадный бой.



ПАУЛЬ КЛЕЕ

Жил да был художник Пауль Клее
Где-то за горами, над лугами.
Он сидел себе один в аллее
С разноцветными карандашами,

Рисовал квадраты и крючочки,
Африку, ребенка на перроне,
Дьяволенка в голубой сорочке,
Звезды и зверей на небосклоне.

Не хотел он, чтоб его рисунки
Были честным паспортом природы,
Где послушно строятся по струнке
Люди, кони, города и воды,

Он хотел, чтоб линии и пятна,
Как кузнечики в июльском звоне,
Говорили слитно и понятно.
И однажды утром на картоне

Проступили крылышки и темя:
Ангел смерти стал обозначаться.
Понял Клее, что настало время
С музой и знакомыми прощаться.

Попрощался и скончался Клее.
Ничего не может быть печальней!
Если б Клее был намного злее,
Ангел смерти был бы натуральней,

И тогда с художником все вместе
Мы бы тоже сгинули со света,
Порастряс бы ангел наши кости!
Но скажите мне: на что нам это?

На погосте хуже, чем в музее,
Где порой вы бродите, живые,
И висят рядком картины Клее -
Голубые, желтые, блажные... .

Арсений Тарковский. Стихи разных лет.
Москва, "Современник" 1983.

Collapse )

BOCK, 1925 [Billy - Goat] Smit College Museum of art, Nortampton, Massachusets, GIft of Jere Abbot, 1976 

Collapse )

королевич

Покатились глаза собачьи золотыми звездами в снег

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Из "Алмазного венца"  Валентина Катаева :

"Конармеец" - Бабель

"Штабс-капитан" - Зощенко

"Колченогий" - Нарбут

"Ключик" - Олеша

"Мулат" - Пастернак

"Синеглазый" - Булгаков

"Командор" - Маяковский

"Королевич" - Есенин ...

 

Вчера, заканчивая 12-ти мильный участок  восемьдесят первого интерстейта штата Мериленд, я узнал,  что исполнилось 115 лет со дня смерти русского поэта Сергея Есенина.
В сердцах уходящего поколения наших родителей навсегда остались есенинские строки. Есенинские,  иначе не скажешь.
Строки человека, которому выражать свои мысли  в стихотворной форме было проще , чем в прозе.
Строки, авторство которых  узнают даже  неискушеннные в поэзии люди.
Мне почему-то кажется, что стихи  Есенина всегда больше захватывали мужчин, а не женщин. 
Возможно - так и есть.  Всего полтора года назад мой тяжело больной, прикованный к постели отец, глядя в потолок, читал есенинские стихи,  как  молитвы.  
Сильные элегантные мужчины, умеющие танцевать танго и в кабацкой драке постоять за себя и спутниц,  доставали из портсигаров папиросы  и вслух, на память декламировали своим прекрасным женщинам волнующие их строчки :
"Взволнованно ходили вы по комнате и что-то резкое в лицо бросали мне..."
-
А может эти:  
      
          Причащайся соломой и шерстью,
          Тепли песней словесный воск.
          Злой октябрь осыпает перстни
          С коричневых рук берез. 




* * *
День сегодня был короткий,
Тучи в сумерки уплыли,
Солнце тихою походкой
Подошло к своей могиле.

Вот, неслышно вырастая
Перед жадными глазами,
Ночь большая, ночь густая
Приближается к Рязани.

Шевелится над осокой
Месяц бледно-желтоватый,
На крюке звезды высокой
Он повесился когда-то.

И, согнувшись в ожиданье
Чьей-то помощи напрасной,
От начала мирозданья
До сих пор висит, несчастный...

Далеко в пространствах поздних
Этой ночью вспомнят снова
Атлантические звезды
Иностранца молодого.

Ах, недаром, не напрасно
Звездам сверху показалось,
Что еще тогда ужасно
Голова на нем качалась...

Ночь пойдет обходом зорким,
Все окинет черным взглядом,
Обернется над Нью-Йорком
И заснет над Ленинградом.

Город, шумно встретив отдых,
Веселился в час прощальный...
На пиру среди веселых
Есть всегда один печальный.

И когда родное тело
Приняла земля сырая,
Над пивной не потускнела
Краска желто-голубая.
....................................
М. Светлов

Бродвей и 34-я стрит

Если глаз твой
врага не видит,
пыл твой выпили
нэп и торг,
если ты
отвык ненавидеть, —
приезжай
сюда,
в Нью-Йорк...

© В. Маяковский 1925




Посылаю к чертям свинячим
все доллары
всех держав.
Мне бы
кончить жизнь
в штанах,
в которых начал,
ничего
за век свой
не стяжав.
Нам смешны
дозволенного зоны.
Взвод мужей,
остолбеней,
цинизмом поражен!
Мы целуем
— беззаконно! —
над Гудзоном
ваших
длинноногих жен.

В.Маяковский


поэт Арсений Тарковский

Разобрал головоломку -
Не могу ее сложить.
Подскажи хоть ты потомку,
Как на свете надо жить -

Ради неба или ради
Хлеба и тщеты земной,
Ради сказанных в тетради
Слов идущему за мной?

Под окном - река забвенья,
Испарения болот.
Хмель чужого поколенья
И тревожит, и влечет.

Я кричу, а он не слышит,
Жжет свечу до бела дня,
Будто мне в ответ он пишет:
"Что тревожишь ты меня?"

Я не стою ни полслова
Из его черновика.
Что ни слово - для другого,
Через годы и века.

Боже правый, неужели
Вслед за ним пройду и я
В жизнь из жизни мимо цели,
Мимо смысла бытия?

© Арс.Тарковский  "Пушкинские эпиграфы"